родился в 1936 году. Окончил Московский Государственный художественный институт им. В.И. Сурикова, графический факультет в мастерской книги под руководством Б.А.Дягтерева в 1961 г. Член Московского Союза художников с 1970 г. Участник российских и международных выставок с 1962 г.

Персональные выставки:

  • 1984 — Дом ученых СО Академии наук СССР (Новосибирск)
  • 1989 — Центральный дом литераторов (Москва)
  • 1991 — Centre International (Грасс, Франция)

  • Произведения художника находятся в частных собраниях в России, Франции, Германии, Греции


    Борис Косульников о себе:

    Я всегда рисовал. Карандашом, тушью, сангиной, шариковой ручкой — всем, чем можно провести линию. Писал акварелью, темперой, маслом. Был период увлечения гравюрой. Считаю себя художником книги, иллюстратором (оформил более 300 книг), но это отдельная тема... На этом сайте показываю графические листы, ставшие итогом моих странствий по Европе. В этих работах я стараюсь передать мое восхищение, мои впечатления и эмоции, которые я получаю от соприкосновения с иной культурной средой, историей, традициями. Поэтому в этих работах и в помине нет фотографической документальности — это скорее мои раздумья и фантазии. Не люблю однозначности — когда после одного мимолетного взгляда на картинку все сразу ясно, можно переходить к следующей.

    Мечаю, чтобы зритель сначала почувствовал тональность, звучание произведения, а потом, рассказав самому себе об увиденном, обнаружил бы, что рассказано не все — и продолжил бы этот мысленный диалог... И чем дольше — тем лучше. Короче, я хочу, чтобы зритель сам пришел к определению искусства, которое в свое время дал еще Лев Толстой: «Искусство претвояет мысль в чувство». В моем случае мысль — это и размышления об истории, и эмоциональное переплетение цвета и линий, это воплощение движения или ощущение воздуха на родине Леонардо... Ну, а что такое чувство, вы и сами знаете.

    Воспоминание о выставке:

    Маленький городок на юге Франции; у меня выставка. Посетители разные, мне трудно без языка. Сижу в углу, разглядываю немногочисленных зрителей, радуюсь, когда случаются внимательные. И вот обращаю внимание на одного: немолодой, сухощавый, как потом оказалось, и не француз, скандинав какой-то.

    Он обошел выставку, потом — по второму кругу, потом, увидев меня, подходит. Со своим плохим английским я все же разбираю, что зритель в восторге. Сначала, не взглянув на афишу, он пошел по экспозиции и по манере насчитал как минимум четырех художников, а когда узнал, что художник один, восхитился и многословно удивлялся, почему же я работаю в разных манерах, - в Европе так не принято. Я объясняю, что для каждой темы выбираю свои изобразительные средства, поэтому серии смотрятся и воспринимаются по-разному. На том и расстались, довольные друг другом.